TOMBE LA NEIGE* / Телеграммы из детства №5
Зима вступила в свои права. Цепляясь за ветки деревьев и яркие крыши аккуратных домов, на землю пушистыми хлопьями тихо падал мягкий снег. («Tombe la neige, tu ne viendras pas ce soir, tombe la neige...»)**
Изредка почти идиллическую тишину нарушал скрип колеса на котором сидели два деревянных аиста и голоса 
школьников, приехавших отдохнуть на зимние каникулы в подмосковный лагерь, который в зависимости от времени года назывался то «Ёлочкой», то «Подснежником».
Первым человеком, с которым я познакомился, был мой сосед по палате Костя, темноволосый мальчишка с немного вытянутым лицом и плотно сжатыми в самодовольной усмешке губами. Как и положено соседям, мы много времени проводили вместе, катаясь на катке и на лыжах. Часто играли в пинг-понг и подолгу в шахматы.
Однажды во время прогулки Костя увидел девочку.
- «Красивая! Очень красивая!» - восхищенно произнес он, и в углу его широко открывшегося рта растянулась липкая белая слюна.
- Немного похожа на мою первую любовь, - ответил я.
Костя остолбенело выпучился на меня, закрыл рот, а затем выдавил: «Ну, ты даешь! Когда это было?»
- В середине третьего класса. Мы жили в одном доме, и она была старше меня на год...
Две девчонки, одну из которых, за высокий рост Костя с присущей ему язвимостью сразу же окрестил «Оглоблей», а другую за многочисленные родинки на лице «Бородавкой», медленно шли за нами и возможно прислушивались к разговору. Уже не знаю в силу каких причин, но со временем они стали за мной ухаживать (или как это называлось тогда - бегать), то есть караулить меня на улице или в помещениях и подсовывать под дверь записки примерно следующего содержания: «Вы будете очень любезны, если навестите нашу палату завтра в восемь часов вечера».
В начале девяностых я по заданию несостоявшегося журнала “Курорт-Досье” был командирован его жлобистым главным редактором Костей Ковалевым на Алтай, в прекрасное место под названием Белокуриха, где в свое время Рерих искал Беловодье, а в наше разместилась одна из крупнейших в Сибири здравниц. Судя по тому, что мне рассказывал главный врач и из того, что я видел своими глазами, там творили настоящие чудеса. Но в эпоху мобильной связи, в номерах гостиниц, за исключением почти единичных номеров с приставкой «люкс», не было даже обычных телефонов. Поэтому я сильно прикололся, когда однажды увидел как две тетки почти бальзаковского возраста, хихакая словно школьницы, спускали на нитке свернутую в трубочку записку мужикам, проживавшим ниже этажом.
Но, многое объяснялось не только отсутствием связи. В Белокурихе вообще было немало странного и я, вкалывавший с раннего утра и до позднего вечера, не придавал некоторым обстоятельствам никакого значения, думая, что все вроде идет как надо. Когда меня почему-то «забыли» встретить, хватило ума не купиться на настойчивые предложения барнаульских «таксистов» «промчаться с ветерком прямо в зеленую зону», а доехать до нужного места на последнем рейсовом автобусе. Билеты на него, как назло, были все проданы, но я сумел договориться с шофером и заплатив ему какие-то не очень большие деньги, «сэкономил» себе не только здоровье, но и собственную жизнь. Ну, были навязчивые предложения по телефону развлечься в компании красивых девушек, попытки развести на бабки в местном ресторане, где гулял только что освободившийся из заключения какой-то Юрок, ну, еще какие-то мелочи. «У людей нет работы», - думал я и не догадывался о том, что я для них и есть, та самая работа.
Поначалу меня возил на «Волге» уже пожилой водитель и его медленная сверх всякой меры осторожная манера езды просто бесила. «Дай-ка я сам», - однажды предложил я ему. «Нет, нельзя. Мне приказали тебя возить, и я буду это делать. А если ты будешь тут летать как в Москве, то еще не дай Бог, пиз...ся с горы. Кому это надо?», - ответил он мне. Может быть, в горах это действительно было оправдано, но я сразу понял, что до Барнаула я с ним по ночной дороге, случись что, не доеду. Тем более что я хорошо (насмотрелся из окна автобуса) представлял себе эту выщербленную, почти безжизненную дорогу, где на всем ее протяжении было лишь несколько бочек с бензином - они же заправки, пара постов ни во что не вмешивающегося ГАИ, да деревянные, сдерживающие сход снежных лавин, заборы. Перед отъездом я попросил у администрации водителя побыстрей, и как оказалось не напрасно. Подъехав к гостинице, он моргнул фарами, и я тут же спустился с вещами в холл, где круглосуточно охранявшие здание омоновцы открыли мне дверь. «Александр», - представился водитель. Я пожал протянутую крепкую руку и после пары дежурных фраз попросил его не останавливаться на дороге ни при каких обстоятельствах. Как только мы миновали границу здравницы, от внешнего поста ОМОНа отделилась «девятка» и нагло наседая нам на хвост, моргая фарами приказывала остановиться. Некоторое время мы упирались на дороге, но потом на более широком и прямом участке преследователь обошел нас и развернул свою машину поперек, включив аварийку. Через мгновение он уже стоял с моей стороны со «стволом» в руках и мычал что-то невразумительное. В этот момент меня просто заклинило. Я остекленело смотрел в одну точку, думая лишь о том, что перед самой поездкой неоднократно возникало совершенно отчетливое предчувствие, что ехать в Белокуриху не надо, но билеты уже лежали в портфеле и что-либо менять было поздно. «Вот оно, началось!» - проносилась в голове одна и та жа лихорадочная мысль. Устав ждать моей реакции, человек с пистолетом подошел со стороны водителя. Александр приоткрыл окно и вместо ответа на нечленораздельное мычание сумел на какую-то долю секунды отвлечь от нас его внимание, после чего резко рванул с места, буквально по краю обрыва огибая раскорячившийся впереди автомобиль.
И вот начались гонки по вертикали. Там, где с трудом можно было ехать двадцать, мы летели все шестьдесят. Из невыключенной магнитолы звучал голос Сальваторе Адамо «Tombe la neige, tu ne viendras pas ce soir...» Слова принимали другое значение, глагол «tomber» начал ассоциироваться с существительным***
Девятка не отставала и слепила дальним светом. «Посмотрим, как ты себя здесь поведешь», - спокойно сказал Александр, и рванул в гору с крутым поворотом больше ста. Свет фар сзади как-то криво полоснул по лесу и неожиданно пропал. Вскоре мы выехали на трассу и, развивая бешенную для «Волги» с роверовским движком скорость под двести, полетели в сторону Барнаула. «Вдруг еще какая-нибудь засада?» - спросил я. «Теперь уже вряд ли», - сказал Саша и лихо обогнал по встречной на повороте черную иномарку. «Опасно я взял», - сказал он, закончив маневр. «Зато красиво!» - ответил я, и вспомнил как я не хотел ехать в эту командировку. В тот день я бесцельно кружил по городу, местами развивая просто бешеную скорость, и все думал: «А может быть, мне никуда не ехать?» В тот момент я не притворялся и не лгал самому себе, что мне грозит опасность, чтобы преумножить свою журналистскую значимость. Я действительно отчетливо предчувствовал ее. Но было уже поздно. Билеты на самолет лежали в кармане, а ответственность перед работой и людьми не давали возможности отыграть все назад.
В аэропорту в знак благодарности я купил две бутылки водки: «Спасибо, Саша. Ты меня спас». «А кстати, что это было?» «Откуда мне знать, - ответил я, - когда вернешься, наведи справки». «Да, надобно, а то фигня какая-то приключилась». Мы крепко обнялись. Когда я уже прошел паспортный контроль и стоял у накопителя, Саша вбежал в здание аэропорта и стоя за ограждением, крикнул мне: «Я забыл передать тебе записку». «От кого?» «Не знаю», - пожал он широкими плечами. «Не задерживайте людей, гражданин», - сотрудница аэропорта буквально толкнула меня своим крутым бедром. К этому моменту уже объявили посадку в самолет. «Ладно, выброси ее», - крикнул я на ходу и махнул рукой.
Сидя в самолете, я все мучился, что бы там такого могло быть, и уже почти жалел, что импульсивно после «замечания» пошел вперед, в то время как надо было вернуться. Тем более, что самолет вот уже битых тридцать минут не взлетал. Ждали, как мне казалось, каких-то важных персон. Каково же было мое удивление, когда в салон вошла говорливая толпа артистов, и я увидел Никиту Джигурду. «Здорово, Никита!» - остановил я его, пока он двигался вместе со всеми по проходу. Он сразу узнал меня, хотя мы и не виделись много лет. «Вот где довелось встретиться», - прохрипел он таким голосом, как будто у него в горле застрял ржавый напильник (часть общего героического имиджа). «Довелось», - подумал я и пристегнул ремни.
__________
* «Падает снег» (фр.)- хит в исполнении Сальваторе Адамо.
** «Падает снег, ты не придешь сегодня, падает снег...»
*** la tombe – могила
Телеграммы из детства №1; №2; №3; №4
Автор: © Вадим Пересветов
|
|
3 балла
3 голоса |
добавить в избранное
|
|
подписаться
на комментарии
|
пожаловаться
|
Эту статью оценили читатели
Сказать спасибо автору за статью
Комментарии
Добавить комментарий
Что бы добавить комментарий Вам надо авторизоваться на сайте.
AnnaSklayнаписано месяц назад
